• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: немного агнии во мне (список заголовков)
04:44 

lock Доступ к записи ограничен

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:59 

lock Доступ к записи ограничен

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:07 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Помните, когда-то (лет 10 назад) во всех магазинах продавали такое фруктовое мороженое - в картонных стаканчиках с нарисованными на них ягодками? И тёти-продавщицы, с нарумяненными щеками, всегда вручали такое мороженное детям, как факел, а дети несли его гордо и восторженно...
Так вот.. Мы вот бродили с Алекс по городу, зашли в маленький магазинчик, а там такое мороженое продаётся, мы аж завизжали от восторга.
Шли потом по парку и детство вспоминали, я про то, как по деревьям лазала и с мальчишками дворовыми в прятки играла, а Алекс - про Сибирь, снеговиков, хотя про жару тоже не забыла...
Ели это вишнёвое мороженое деревянными палочками, прям как раньше, когда пешком под стол проскальзывали, и смеялись...
Я поняла (да, Агния, ты мозг =)), детство - это прежде всего смех и вишнёвое мороженое в картонном стаканчике...

@темы: Немного Агнии во мне

01:41 

lock Доступ к записи ограничен

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
05:23 

Нет, ещё не время... а, может, уже слишком поздно...

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Когда крепкий кофе больше не спасает от бессоницы, а полуденный зной - от оледенения в сердце, когда сидишь на кровати, поджав ноги, и безразлично смотришь в пустой экран, когда чай с вишнёвым вареньем больше не напоминает ни о чьих поцелуях; когда книги покрываются пылью, а на глазах пересыхают слёзы - остаётся лишь подчиниться правилам игры, лечь на спину в тёплые воды медлительно скользящих рек и плыть по течению, ожидая момента, когда река времени вышвырнет на берег твоё усталое и полубезжизненное тело.
И вот тут-то и нужно что-то менять. Всё менять.

Когда в телефонной трубке раз за разом слышишь длинные гудки, напоминающие упокойные напевы, или вежливый чужой голос....
Когда в почтовом ящике селятся обрывки газет, вместо пламенных признаний....
Когда при встрече опускаешь глаза, чтобы спрятать равнодушие...
Остаётся лишь открыть клетку своего сердца настежь и прошептать: "Прости"

@темы: Немного Агнии во мне

01:52 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Любовь идёт на любые жертвы, она готова спотыкаться на ухабинах и рытвинах жизненных магистралей, но не сдаваться, а идти прямо по курсу, мимо штормовых предупреждений и овральных землетрясений, готова спускаться в пропасти городских подземелий и подниматься на заснеженные Эвересты вслед за парящей душой.
Любовь готова ждать, забывать все нескладности, прощать все неровности.
Любовь готова на всё, лишь бы объекту и субъекту этой любви жилось уютно и тепло в маленьком мирке под названием Вселенная...
И если любовь, нагло прищурившись, вдруг совершает какой-нибудь хитрый манёвр, чтобы только избежать участи быть запылённой в вовсе не сахарных Сахарах, или притворяется больной на правое ухо или левую чакру - то никакая это не любовь.Фуфло это свинячье, товарищи!
Вывод напрашивается сам собой...

@музыка: 7 раса - Ты холодна

@темы: Да? Ну, извини..., Немного Агнии во мне

02:40 

Дождь за тонкой воздушной стеной

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Дождь стучится в окно,
Он будто прости войти,
Он будто просит меня
Его за что-то простить...
Noize MC

Стоять на балконе и смотреть на дождь, мечтая слиться кожей с потоком, падающем к подножию асфальта. Держать в руках найденную кружку с еле тёплым лимонным чаем (ну, если скитаться по комнате двадцать минут в поисках утерянного питья, можно, пожалуй, не обижаться на чай за охлаждение чувств). Вдыхать аромат пыльного, продрогшего города, испачкавшего свой вечерний туалет в кипучей летней грязи. Смотреть на рассекающие небо на куски извилистые молнии, сотрясаясь от бешеных раскатов грома. И самое главное - верить в чудо...

Когда-нибудь я буду прижиматься замёрзшим носом к твоему плечу и сжимать твою руку до боли, непременно от страха перед мощной грозой. И как всегда, нести какую-нибудь несусветную чушь про детство, в котором я жутко испугалась дождя, когда тот лишь пытался играть со мной в прятки. А потом признаваться тебе в том, что мы с дождём породнились, когда столкнулись однажды на пустынной набережной усталого от холода города. Тогда мы гуляли с бродягой-дождём весь вечер и не спешили возвращаться домой, потому что мы вели длительную беседу (разумеется, безгласную) - и каждый из нас говорил для себя и о себе одновременно. Наверное, тогда мы поняли, кто из нас кто. Кто Агния, а кто дождь.
Когда-нибудь я буду объяснять тебе шёпотом, что дождь - нестрашный, что он - средство,позволяющее распознать себя в отражении другого человека (возможно, просто человека, а, возможно, в твоём отражении).
Когда-нибудь я поверю в то, что "когда-нибудь" рядом, что оно идёт вслед за этим бесстыжим дождём, шлёпая жёлтыми резиновыми сапожками по новоявленным лужам...

@музыка: Сердцебиение дождя

@темы: Бред из разряда лирических, А мой шёпот - всего лишь шум дождя, Немного Агнии во мне

00:27 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Почему-то в разгар лета, когда адекватные люди мечтают о путешествиях на море, ну, или на крайний случай - в бассейн, я жду приход зимы. Жду с каким-то, надо сказать, особенным остервенением: сажусь в кресло, закрываю глаза и представляю снежные покрывала, ложащиеся на промёрзлую землю, огромные снежинки, тающие на ресницах и оранжевые перчатки, которые я непременно куплю к зиме… И вот когда меня выдирает из плена сладких грёз какой-нибудь звонок, извещающий об очередном сообщении (да, господин Билайн вечно меня хочет), я вдруг спросонок начинаю ёжиться, ворчать на внимательного Билайна и закутываться в тигровое покрывало, заставляя зной, сочащийся и окна, отступить на пару сантиметров и не мешать мне досматривать белые сны…
А вечером на улице жара заставляет редких прохожих охлаждаться в фонтанах, покупать килолитры липтона и привыкать в ручным веерам, и поэтому я устало бреду в бреду к холодильнику, достаю фруктовый лёд и, уставившись на цветную сосульку, вспоминаю, как мы бродили с тобой по переулкам нашего кривого Рио-де-N, утопая по колено в снегу, как мы целовались с тобой, подставляя взъерошенные головы навстречу падающим хлопьям, как обещали друг другу дождаться лета, не разжимая объятий…
А теперь я ем фруктовый лёд, сидя в кресле в одиночестве, вне всяких объятий… И это так привычно. Теперь.
Но знаешь, я почему-то уверена в том, что наша с тобой зима ещё придёт… Не спрашивай меня, почему и откуда я это знаю. Просто знаю и всё тут, и тчк. Будем считать, что Дед Отмороз, поселившийся к моей холодильной камере, не сдержался и продал все свои тайны за стаканчик шоколадного пломбира.
Когда-нибудь мы обязательно посмеёмся над этой глупой разлукой, когда будем вновь утопать в заснеженных переулках и щуриться на тусклый свет фонарей, освещающих наши с тобой неловкие, застенчивые поцелуи…
Только сможет ли дуралейка-зима отгадать, мы ли это… вот в чём вопрос…

@музыка: Placebo

@настроение: Снег упал мимо нас

@темы: Немного Агнии во мне, Бред из разряда лирических

00:42 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Все дневники по сути делятся на две категории:
В первых рассказывают о любовных утехах, во вторых - об их отсутствии.


от Алисы: Кажется, мы с тобою хронически застряли во втором...

@музыка: Placebo

@темы: Коротко о глубокомысленном, Немного Агнии во мне

00:31 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Порой мне кажется, что некоторые журналисты работают лишь для того, чтобы людям, покупающим продукты их псевдоинтеллектуального труда, было во что заворачивать селёдку...
Печально, но факт.

@музыка: Placebo

@темы: Коротко о глубокомысленном, Немного Агнии во мне

03:22 

lock Доступ к записи ограничен

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:54 

Фредерик Бегбедер. Романтический эгоист.

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Лего из эго

Как бы ни был скандален и растиражирован товарищ Бегбедер, как бы им ни восхищались и как бы его ни поносили, факт остаётся фактом – книга, которую хочется перечитать nn-ное количество раз, растащив её на цитаты до последней строчки, попадается на прилавках книжных магазинов не так уж часто, да что уж там говорить – определённо очень и очень редко. А «Романтический эгоист», что бы ни говорили противники французского нонконформиста, является именно такой книгой.
Дневник-исповедь талантливого писателя Оскара Дюфрена настолько прост и чёток по структуре, что повествование складывается в определённую систему с собственным ритмом и метрикой, составляя контраст с душевными переживаниями главного героя, которые выступают в роли лакмусовой бумажки, которую окунули в водоворот современного общества и заставили чувствовать себя там, как дома. Сам главный герой – карикатура, воспалённое Альтер-эго, отражение в сотни кривых зеркал самого Бегбедера, и порой кажется, что писатель запутался в сложных нагромождениях собственного Я, играя в извечное, по выражению самого Бегбедера, лего из эго. Сюжет, как таковой, в произведении попросту отсутствует, уступая нагретое место записям в стиле «мыслей на салфетках». Калейдоскоп событий, галерея портретных зарисовок не является самой целью описания, ибо на фоне разврата свингерских баров и циничных сцен покорений борделей главной фигурой выступает внутренний мир Оскара Дюфрена с его мыслями, чувствами и рефлексиями.
Жизнь популярного писателя Оскара протекает вполне однообразно – от одной огромной любви к другой, ещё более сильной и поглощающей, а между этими двумя микро жизнями – постоянное пребывание среди светской тусовки, горы кокаина и алкоголя, личностные тупики и фразы недели, записанные наспех в дешёвый блокнот. На мой взгляд, именно эти наспех зафиксированные мысли и есть суть всего повествования, так как Оскар рассуждает о политике, религии, искусстве, любви, да и жизни в целом. Хотя название скорее отсылает к второсортных любовным романчикам, которые продаются на вокзальных площадях, мысли и философия Дюфрена-Бегбедера отнюдь не второсортные и тем более, не площадные. Она свежи, актуальны и пессимистичны, порой до холода по кожи циничны, но в них есть то, что давно утратила большая часть современной литературы - они бесконечно искренни, и это, чёрт возьми, подкупает. Ведь гораздо проще описывать чью-то выдуманную жизнь, чем честно признаться: да, это моя жизнь, это я так живу, потому что я так хочу, и плевать на ваше весьма уважаемое мнение…
«Романтический эгоист» - книга, которая хватает читателя за горло и не отпускает до тех пор, пока он не сделает определённые выводы, необходимые для дальнейшего личностного развития. В ней до одури и нервных конвульсий много стёба, который порой жесток, но всё же наводит на глубокие размышления. Да и лирики в ней хоть отбавляй, и пусть эта лирика кажется сначала муторной и высосанной из пальца тощего француза, потом приходит осознание, что не всё так просто у этого Бегбедера, и, слава богу, ибо в очередной раз провокационный француз показал всем, что книгу нужно не писать - ею необходимо жить.
Эта книга будет интересна всем отчаявшимся, потерявшим веру в любовь и дружбу, в политику, в бога, в конце-то концов. Она не оставит равнодушным того, кто до мозга костей считает себя дитятей XXI века, кто выступает за глобализацию и легализацию всевозможных удовольствий. Она понравится тем, кому вообще мало что нравится, и тем, кому нравится абсолютно всё.

Наверное, после всего вышесказанного, было бы глупо советовать прочитать эту книгу, ещё глупее – её читать, но самой большой глупость было бы так её и не прочитать…

@музыка: Placebo

@темы: Немного Агнии во мне, Судьбы сквозь замочные скважины, Рецензии

11:43 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Спустя полгода после расставания ко мне вновь возвращаются любимые мужчины, лучшие друзья и даже собака...

@темы: Немного Агнии во мне, Коротко о глубокомысленном

00:31 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Когда лучший друг кричит в трубку: "Нет, не общайся с ним, даже ради прикола. Я тебя умоляю. Я боюсь за тебя, слышишь?", приходит осознание, что в твоей жизни творится что-то не то.

@музыка: 30 Seconds To Mars

@темы: Немного Агнии во мне, Коротко о глубокомысленом

01:34 

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников

Дело не в интрижке, а в том, что она перевернула жизнь.
Саша Денисова

Когда я устаю притворяться и, наконец, вдруг дерзко решаю посмотреть правде в глаза, мне не схватает сил. В условиях затуманенности сознания и местной анастезии чувств все силы брошены на крошечный участок восточного фронта, ибо там нынче идут ожесточённые бои за качество оценки произошедших событий.
Люди - существа мнительные и, как ни крути, трусливые. Мы озираемся в переулках, нервно сглатывая подступающий к горлу ком страха, лишь из-за того, что нас часто пугают страшные бяки-буки, наивно глядящие на наши искарёженные ужасом лица своими небесно-голубыми глазами ведущих телевизионных новостей. Мы нервно крестимся и повторяем всуе имя, которое можно называть лишь шёпотом, ночью, в молитве, из-за случайной встречи с базарной цыганкой или пролетевшей над головой вороной, трясёмся в предвкушении "мистики"... Что уж говорить о земном, нелепом и жутком "переворачивании с ног на голову" всего, что когда-то по какой-то глупой шутке было твоей жизнью...
И вот когда в эту ошибку-прошлую жизнь врывается вихрь, ураган, или попросту "интрижка", мы ломаемся от страха за призрачное будущее и пятимся назад, забывая о том, что сзади, быть может, пропасть. Человек может испугаться странностей, причуд на грани чудес и сойти с пути, в конечном итоге заблудившись.
И как бы ты не протягивал руку, как бы не силился спасти, как бы ни бежал на встречу - всё пустое, как высохшая за зиму картофелина. Нужно чётко и ясно осознавать, что люди могут просто бояться изменений.
Но здесь как раз-таки вмешивается вездесущая девушка-судьба (порой она элегантна до умопомрачения, но зачастую - под глазами у неё красуются подтёки от туши, волосы взлохмачены, а изо рта доносится запах стойкого перегара), которая крутит пальцем у виска вам обоим и орёт, что есть мочи: "Бараны, (ик) я зачем вас так долго (ик) и упорна сводила? От скуки что ль?"
И пусть неприятно заигрывать с этой странной бабой, пусть назад идти нет сил, а вперёд - желания, с судьбой не поспоришь - механизм "переворачиваемости" уже запущен в действие, таймер отсчитывает уготованные ему секунды тщательно и остервенело, и рыпаться действительно поздно. С этих пор прежняя жизнь становится постылой и чужой, а мысли утекают в какую-то временную воронку.
Кажется, что выхода нет.
Потому что его на самом деле нет.

То, что ты, смеясь, называешь "интрижкой", овладело твоей жизнью, запутало все следы по дороге назад и стало на твоём пути, упрямо глядя в твои глаза и тихо улыбаясь на прощание...

 


@музыка: Muse - Bliss, Megalomania, Thoughts Of A Dying Atheist; Kent - Romeo Atervander Ensam

@темы: Немного Агнии во мне, Бред из разряда лирических, А мой шёпот - всего лишь шум дождя

22:48 

Однажды

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников

Что может случиться одним пасмурным, прозрачным днём с уличным музыкантом, разносчицей цветов, двухлетней девочкой, продюсером маленькой звукозаписывающей студии, пожилым мужчиной, чинящим пылесосы и девушкой, живущей в Лондоне? Да всё, что угодно, в том числе и маленькое, кажущееся совсем незаметным и невзрачным, но, тем не менее, настоящее чудо…
Небритый, рыжеватый парень с дырявой гитарой наперевес, поющий песни собственного сочинения лишь по вечерам, когда никто толком-то и не слушает его надрывное пение, и хрупкая, русоволосая девушка с охапкой журналов и пылесосом в руках, кидающая в его чехол десять центов – казалось бы, обычные молодые люди, которых сценаристы вот-вот подведут к роману и постельной сцене в конце, вот сейчас, буквально за следующим поворотом, а нет: эти двое – целая звезда солнечного масштаба, вокруг которой вращаются другие не менее значимые, но отодвинутые на второй план планеты; и не будет в конце никаких постельных сцен и баталий, ибо к чему все эти условности, когда важно совсем другое, когда акцент делается на волшебстве человеческого общения, способного возродить, излечить, сподвигнуть на поступок, а не на каких-то там сценах? У каждого из героев своя жизнь с каждодневными заботами и проблемами, такая обычная и земная, знакомая каждому зрителю, и вместе с тем невероятно искренняя и трогательная, такая наивная – до мурашек по коже. Как накормить ребёнка в отсутствии его отца, как прожить на жалкие доходы от ремонта пылесосов, как выучить английский с помощью телевизионной передачи – всё это жизненно важные вопросы, которые героям приходится решать, чтобы элементарно выжить, но и они теряют свои значимость и актуальность на фоне глубинного взаимопроникновения двух творческих людей в души друг друга. А когда волшебство вдруг высекает кремнием доверия в душе искры надежды и веры, а быть может, и любви, тихой, незаметной, но удивительной и потрясающей, наделённой неимоверной созидательной энергией, жизнь переворачивается с ног на голову, а небо падает на землю… И тогда можно не без доли удивления обнаружить, что подобный толчок от судьбы становится прекрасным лекарством от городской депрессии, одиночества и тоски, плавно перетекающих в извечную меланхолию и депрессию.
Настоящий, искренний, бесконечно добрый, очень простой и немного грустный фильм о взаимопомощи и дружбе, о любви и верности, об искренности и надежде. Фильм, возрождающий в памяти потрясающий букет, составленный из прожитых эмоций, заставляющий зрителя оценить и переоценить свою жизнь, во многом очень простую, но иногда непонятную и трудную, как задачи по высшей математике. Фильм, похожий на дуновение тёплого июльского морского бриза – смотрится на одном дыхании, оставляет потрясающе светлый след в сердце и щёки со стекающими солёными струйками. В нём минимальное количество декораций, абсолютное отсутствие спецэффектов и голливудских звёзд первой или даже предпоследней величины; на протяжении всей картины не покидает ощущение, что и не фильм это вовсе, а кусочек жизни, скажем, соседей, подсмотренный сквозь открытое окно на кухне.
Удивительное кино, сочетающее в себе показанную с невероятной лёгкостью грубую жизненность и волшебство, присущее сказкам. Таких фильмов действительно мало, и на фоне тотального засилия киноиндустрии американскими полуфабрикатами, индивидуальность этой картины играет яркими красками, словно капля воды в лучах полуденного солнца.
И если всё вышесказанное можно списать на некстати проснувшийся и расшалившийся субъективизм и заявить, что фильм на самом-то деле так себе и даже хуже, то уж точно невозможно отрицать тот факт, что картина наполнена потрясающими музыкальными композициями, очень настроенческими, порой надрывными, исполняющимися на пределе всех душевных сил, сумасшедше прекрасными и лирическими, западающими на самое дно души, оставляющими в сердце привкус горьковатой грусти и сладостной веры в любовь.
Обычно я не советую смотреть фильмы, но это как раз тот случай, когда из правила так приятно сделать исключение!
Агния

@темы: Немного Агнии во мне

22:54 

Алексей Иванов. Сердце пармы.

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
В этом мире всё просто, прекрасно и жестоко. Здесь жирные тучи, вспарывающие животы о хищные зубья отвесных скал, роняют на ельники и буреломы дожди, а позолочённые ранними осенними холодами берёзовые листья заплатками проглядывают сквозь тайгу. Здесь, под розовыми молочными восходами прищурившегося светила, земля щедро поливается кровью сросшихся в извечном противостоянии двух великих народов и двух великих вер. Здесь творится языческая чертовщина, загнанная под православные купола, и сквозь тёмную, каменную почву, почти не пригодную для посевов, проклёвываются ростки истинной православной веры, такие же стойкие и непоколебимые, как вековые сосны, раскинувшие свои ветви под солнцем уральских земель. Здесь, почти как Мона Лиза, загадочно улыбается кровожадная Сорни-Най и недобрыми красными угольками вспыхивают днища её ненасытных глаз, решающие все судьбы этих бескрайних простор. Этот мир зовётся Великая Парма.
Ветвистое, как лосиные рога, эпическое повествование подобно колдовской, демонической жиже, которая поражает воображение уколом сотни тоненьких игл, чем-то неуловимо похожих на еловые, сковывает и утягивает читателя в самое своё сердце, в сердце пармы. Чего только нет в сюжете этой поистине загадочной и порой пугающей книги – как в небезызвестной присказке, здесь смешалось всё: кони, люди – и огонь неутихающей, безумной любви, палящий души людей и города до чёрных пепелищ, и беспощадные битвы, сплотившие или разогнавшие по разные стороны пермских лесов многоликие народы, и душевные терзания на грани умопомешательства как главных, так и второстепенных героев, способные перевернуть ход истории целых государств… Под высоким и тяжёлым небом пармы свились в одну и накрепко переплелись судьбы двух народов – пермяков и русских: от деревенского люда до княжеских родов, таинственных хранителей пермских тайн – хумляльтов и ламий до богатырей, спасших ценой собственной жизни не только жизни других людей, но и веру этих людей, их историю, духовность и совесть. Со страниц книги так и глядит своим прищурено-хитрым взглядом старый мудрец, не пожелавший покориться чужой вере, светловолосый и статный воевода, не сумевший простить самому себе подлость и малодушие, черноокая ведьма, идущая тропинками судьбы, хмурый справедливый князь, познавший великую истину, великую любовь и великое одиночество.
Кажется, что истина произведения скрывается в нерушимом соперничестве двух великих вер, но это вовсе не так. Да, люди режут друг друга без тени угрызения совести, озлобляются в ненависти, дичают и гибнут за веру. Но на самом деле поднимается совсем иной вопрос: А настолько ли различны эти две сумасшедшие веры и эти люди, вспарывающие друг другу животы в неистовой ярости? И вообще различны ли они? Ответ появляется туманно, но в процессе чтения становится всё более очевидным: мы все ходим одними и теми же дорогами под этим синеглазым небом, молимся одним и тем же богам, по привычке называя их разными именами, да и живём-то по сути абсолютно одинаково: едим, спит, ссоримся, воспитывает ребятишек, любим и скорбим по погибшим…
Так зачем тогда война? И эти нелепые православные крестоносцы-священники, насаждающие парму на копья, напоминающие кресты, московской кабалы? И на этот вопрос у талантливейшего Иванова есть свой ответ, даже два: русский и пермский, которые открываются под конец повествования, но всё же оставляют за собой право предложить читателю довольствоваться лишь многословным многоточием…
Иванову по-настоящему удалось заварить муторную, мухоморную, колдовскую похлёбку повествования, которая поначалу давит читателя. Но затем, в единый миг, странная, до конца не понятная и не изведанная жидкость романа вдруг превращается в ледяные воды чистейших горных ключей, которые дают читателю, как уставшему после длительной дороги путнику, напиться и, наконец, осознать самое важное: суть книги заключена в её неимоверной энергии и силе старинных пермских легенд и былин, глядящих своими дикими, бесноватыми глазами прямо в душу, стирая с неё следы сомнения. Роман заставляет поверить лишь в единого бога, имя которому Судьба. Но именно поверить, а не сломаться под тяжестью его прямого взгляда, не надломиться и упасть, не покориться, подобно последнему рабу, и принять свою Судьбу с достоинством, что бы она с собой не несла, гибель ли или победу, предательство сына или нежданную помощь от заклятого врага…
Потрясающая книга, которая оставляет после прочтения пусть и тягостные, но всё же необходимые думы о силе выбора, человеческом достоинстве, способности к самопожертвованию, истинной бескорыстной вере и способности принимать смелость идти по пути своей Судьбы, гордо подняв голову к жгучей синеве бархатного одеяла неба, утыканного стекляшками звёзд…

Агния

@темы: Немного Агнии во мне

00:15 

Милан Кундера. Вальс на прощание.

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
«Каждый имеет право на своё скверное вино, на свою глупость и на свою грязь под ногтями…»

Вам когда-нибудь приходилось готовить, скажем, винегрет? Собственно, сотворить это нехитрое блюдо под силу даже ребёнку лет восьми, достаточно лишь следовать рецептуре. Но что получится, если беспрестанно нарушать традиционный состав блюда в поисках вкусовых нововведений путём добавления в него редиски, перчика чили, вишнёвого варенья и сырого яйца? Правильно, жижа. С литературой подобный процесс изменения традиционных блюд воспринимается и происходит гораздо острее, однако находятся смельчаки, готовые смешать селёдку с заварным кремом, причём сделать это настолько виртуозно и гармонично, что в конечном итоге получается бестселлер интеллектуальной прозы…
Кундера, подобно паучку, создающему коварные сети тончайшей паутины, поистине мастерски закручивает сюжет, сплетая пять сюжетных линий в огромный, запутанный, невероятный и потрясающий клубок повествования. Писатель (как кот, которому дали на растерзание хозяйский свитер, распускает предмет одежды до нитки, превращая жилище в воплощение хаоса) носится из одного угла комнаты в другой, запутывая и увлекая читателя вглубь истории, умудряясь вкраплять в произведение неимоверное количество тонкого юмора; несколько любовных историй; парочку утопических по своей безумности идей, оказывающихся вполне жизнеспособными и, более того, создающими новую реальность; мессию в образе престарелого ловеласа; тонкий психологический анализ внутренних монологов «недоделанного» Раскольникова и, наконец, десятки диалогов о сущности человека как создания Божьего и праве конкретной человеческой единицы лишать другую подобную единицу жизни…
Сюжет «Вальса на прощание» подобен матрёшке – в нём с каждой новой строчкой открываешь новые грани и тонкости построения, в нём смешались истории десятка семей маленького курортно-лечебного городка, ставшего одновременно эпицентром возникновения чудес, полигоном для развития замыслов чудаковатого врача-гинеколога, увлечённого своими бредовыми идеями, и простором для всеобщего ментального сумасшествия и глубоких нравственных исканий. Почему из столицы в это городишко приезжает известный трубач Клима, до остервенения влюблённый в собственную жену… Какое чудодейственное средство, излечивающее от бесплодия, вкалывает женщинам доктор Шкрета… Откуда появляется синеватое свечение в апартаментах американского бизнесмена Бертлефа… Что скрывает тёмная история с голубой таблеткой… Какие чувства испытывает бывший политзаключённый Якуб, покидая ненавистную отчизну… Нужно ли делать медсестре Ружене аборт… И почему лица большинства детей в городке напоминают одного-единственного человека… Совершенно не связанные на первый взгляд сюжетные линий вдруг резко пересекаются и расплываются массивной кляксой по холсту произведения, не раскрывая своих тайн вплоть до конца истории, и вдруг своими слившимися очертаниями вырисовывают замкнутый круг, символизирующий, что всё в этом мире возвращается на круги своя и что порой случайность имеет парадоксальную способность возвращать людям их истинное лицо, погребённое под завалами лжи, страха и прожитых лет.
Кундера с тщательностью и искусной тонкостью вклеивает в повествование, как в аппликацию, философские размышления о красоте и её влиянии на человеческую природу, о жизни и смерти, о процессе деторождения и его значимости для планеты, населённой двуногими существами, о том, какое место в судьбе человека занимает родина и её несправедливость по отношению к нему, о том, что такое ревность, жалость, любовь и чудо…
Но откуда же название - «Вальс на прощание»? Казалось бы, всё элементарно: в произведении действительно выведен чёткий контур тягостного, как тонна металлолома, или лёгкого, как крыло стрекозы, прощания… Сказать терпкое и отдающее тяжёлым железным привкусом слово из шести букв «прощай» в конце своего монолога приходится рано или, увы, слишком поздно практически каждому из главных героев: кому-то родине, кому-то – любви, кому-то ревности, а кому-то – жизни… Но где же вальс, скажет недремлющий читательский скептицизм? В роли вальса у пана Кундеры выступает сама жизнь, которая творит свою музыку неслышно, легко, играючи, но неотвратимо. Каким будет твой прощальный вальс, и будет ли он вообще? – пожалуй, ответ на этот вопрос можно будет найти лишь в книге, столь любимой самим писателем…

@темы: Немного Агнии во мне, Рецензии

00:19 

Харуки Мураками. К югу от границы, на запад от солнца.

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников
Возможно ли потерять что-то необъяснимо важное, не сказанное, недосказанное, что-то, граничащее и переплетающееся с первой неосознанной любовью и собственным «я», расставшись в детстве с маленькой девочкой, живущей в соседнем квартале? Или, быть может, это не просто возможно – это необходимо для дальнейшего развития и существования? А самое главное – как выжить, заново обретя любовь к этой девочке, сидящую в сердце тяжёлой металлической занозой, спустя двадцать пять лет; любовь, ураганом ворвавшуюся в жизнь, опутывая реальность ореолом загадки, похожей на галлюцинацию и наваждение; и понять – не сон ли это.
Таинственная история о жизни, любви и призраке смерти успешного токийского бизнесмена средней руки Хадзимэ, запутавшегося в себе, а заодно и в окружающей реальности. Кто все его девушки, женщины, подруги, жёны, даже дочери? Случайные попутчики на поезде жизни или отражения его самого в сотни зеркал, заполнивших его опустошённую и надломленную душу? Да и кто он сам, тот ли уверенный в себе, красивый, тридцативосьмилетний владелец джазовых баров, за кого себя выдаёт, или обыкновенный двенадцатилетний мальчишка, привыкший к одиночеству и поцарапанным грампластинкам с записями джазовых импровизаций? Ответы на эти вопросы и пытается найти Хадзиме, переживая собственные эмоции и их восприятия особенно обострённо: то надрывно, то меланхолично, на грани нервных срывов и заплывов в бассейны с тёмной водой опустошённости.
Его жизнь была бы счастливой и радостной, такой, которую принято называть полной чашей, если бы не история любви столетней давности с одноклассницей-хромоножкой Симамото, загадочной и постоянно напоминающей о себе сквозь толщу прожитых лет… Почему эта таинственная Симамото каждый раз ускользает из его рук, прошептав на прощание «может быть», что означают её слова, намекающие на совместный уход из жизни? Как после разрыва с только что обретённым счастьем в её лице не свихнуться и снова начать нормальную жизнь, если, конечно, в тебе осталось ещё хоть что-то приспособленное под «нормальное» существование? Да кто же она, чёрт возьми? Умопомешательство, мир грёз, призрак прошлого, сон или дуновение смерти, нежно расползающееся по щеке? И вообще, где кончается её любовь и начинается смерть?
Всё пройдёт, и дождь, рассекающий прибрежный песок, расскажет твоему отражению сказку, успокоит и убаюкает, смоет пустоту и унесёт твой прах в воды холодного моря, прольющегося дождём над этим мистическим миром. А что по ту сторону мира к западу от солнца? «Может, ничего. А может, и есть что-то. Во всяком случае – не то, что к югу от границы»…
Книга-вопрос, книга-загадка, которая не желает раскрываться до конца… Книга, которую в полной мере можно считать «непрочитанной». Пронзительная и увлекательная, разворачивающаяся не столько на бумаге, сколько между строк, наполненная таинственным знанием ускользающей и хрупкой жизни и потихоньку нашёптывающая о неслышно танцующей за спиной смерти…

@темы: Немного Агнии во мне, Рецензии

00:25 

Вечное сияние чистого разума.

И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников

Прочь из моей головы,
Здесь и так кавардак…
(с) Сплин

Однажды он проснулся полностью опустошённым, будто лишившимся привычной телесной оболочки, выставившим свой нежный душевный мякиш на открытое пространство, продуваемое со всех сторон колкими, жёсткими и холодными ветрами-суховеями… Всё в этом хмуром зимнем дне текло своим обычным чередом, закручиваясь в бледно-лиловую дымку подсознательного чувства одиночества, а он всё не мог найти успокоения грызущему чувству апатии, навалившемуся всем своим огромным, бегемотоподобным туловищем на его душу и похоронившем её под грузом тягостных дум… Будто из самой сердцевины его чувств, мыслей, дыхания вырвали солнце, согревающее своим светом весь его такой хрупкий и ранимый мир, и теперь на его постаменте осталась чёрная дыра пустоты… Ностальгия, неосознанная и в то же время раздирающая его на сотни частей, звала к берегу океана, заброшенном дому, развалившемуся на морском песке, а ещё она, неведомо зачем, тянула его к полусумасшедшей синеволосой девушке, так же одиноко, как и он, шагавшей вдоль берега, силясь найти в песке и рваных облаках что-то необъяснимо важное, но безвозвратно утерянное, то, что заставляло жить и дышать, а теперь куда-то исчезло, затерявшись среди чужих лиц, голосов и бесконечного, спокойного неба… Откуда же им было знать, что это неведомое, неосязаемое, но колющее кончики пальцев миллионами нервных иголочек «что-то» - память об их любви…
***

Стереть воспоминания. Два слова, которые могут помочь забыть о романе, кажущемся крайне неудачным, зализать кровоточащие раны, унять, как терпкая настойка из подорожника, боль в сердце, а заодно разрушить жизнь, порвать внутри человека тончайшую, словно паутинную, нить надежды, в одно мгновение лишить его веры… Ты сам хотел этого, Джоэл, заказывая в клинике эту незатейливую процедуру, играющую в прятки с забвением. Своими руками собирал вещи, напоминающие о Клементине, глядел на них в последний раз глазами, испившими печаль до дня, и относил их в пасть волшебникам, обещавшим избавить от занозы в сердце – от саднящих воспоминаний о твоей синеволосой Клементине, твоём маленьком чуде, ставшем для тебя настоящим спасением… Поэтому беги, Джоэл, беги – спасай последние осколочки своих воспоминаний о ней, прячь их в самые потаённые уголки души, в самые глубокие норы воображения, лишь бы только вспомнить Клементину, когда проснёшься следующим утром… Хватай её за руки и беги без остановки, чтобы сохранить в тяжёлых, как все слёзы этого мира, сундуках подсознания секунды, проведённые вместе с ней, её дыхание, поцелуи, голос… Потому что у тебя нет другого выхода, Джоэл, – иначе она навсегда ускользнёт из твоей жизни, превратится в яркого воздушного змея, улетевшего в ветреную погоду куда-то на северо-восток, она станет дождём, проходящим сквозь твою кожу, проникающим вглубь сердца, но ты никогда её больше не вспомнишь…
***

Ностальгия по далёкому светочу, освещающему путь в темноте забвения, одиночества и неясных ощущений, толкнула девушку в его объятия. И теперь эта синеволосая девушка больше не кажется ему сумасшедшей – она чудо, настоящее, обжигающее и такое любимое… А он наконец-то нашёл себя самого, простого Джоэла, среднестатистического зануду со взглядом кролика… Жизнь всё расставила по своим местам, нагло проигнорировав эти игры в классики с памятью. Так почему бы им не начать всё с начала, вновь заполнив пустоты коробки с воспоминаниями улыбками, взглядами, созвездиями и совместными буднями, если сама судьба хитро подмигивает, в очередной раз сталкивая двух отчаявшихся, запутавшихся в себе людей на краю пропасти одиночества?

@темы: Рецензии, Немного Агнии во мне

Истекая временем

главная