01:41 

Евгений Гришковец. Зима (сборник пьес и диалогов)

Квазимеханизмы
И если и убьёт её природа, то только яблоком по голове. (с) Дмитрий Воденников

«Пьесы Шекспира мне всегда нравились, но казалось, что Шекспир что-то как-то переборщил, как-то он чересчур сильно… А тут читаешь снова и думаешь, что-то Шекспир даже не дописал. Можно было посильнее. И надо было ему у меня кое-что спросить. Я бы ему рассказал, как оно бывает....»

Вам когда-нибудь доводилось среди городской суматохи вдруг ловить взглядом совершенно очаровательную улыбку незнакомого человека? Вроде ничего особенного – человек как человек: среднестатистический мужчина с трёхдневной щетиной в сером пальто и коричневых ботинках, такой, какие тысячами пересекают параллель вашего маршрута ежедневно. А глаз от улыбки не оторвать – что-то в ней есть светлое и теплое, заставляющее улыбаться в ответ, как глоток свежего воздуха в душном мегаполисе. Так и с книгами Гришковца – простенькие истории, приправленные детскими мечтами и взрослыми размышлениями о том, что такое любовь, верность, патриотизм, смысл жизни, оставляют после прочтения невесомое облако счастья, поселившееся в сердце.
Гришковец как-то совершенно особенно смотрит на мир, замечая и анализируя всё, что видит вокруг или внутри себя. Кажется, что писателя неотступно преследуют миллионы вопросов, на которые он непременно должен, просто обязан найти простой и понятный ответ, который бы смог на интуитивном уровне понять и прочувствовать любой другой человек – а что было бы, если бы у человека был хвост, есть ли любовь в Антарктиде, на что способна маленькая слеза, застрявшая между ресниц? Чего стоит одно только рассуждение о том, что творится по ту сторону нашего тела, если можно так выразиться: «Или вот сидишь за столом, что-нибудь выпил или съел, и в животе как заурчит, и кто-нибудь на тебя так посмотрит, дескать, ну как так можно… Но ведь это же не я урчу, это же ОНО». Мировосприятие Гришковца вывернуто наизнанку и будто бы перевёрнуто вверх ногами, словно игрушка из папье-маше, и в то же время его произведения настолько настоящие, что на их фоне чувствуешь себя немного шаблонным, карикатурным персонажем, который живёт и развивается по законам комиксного жанра, не отдавая себе в этом отчёта. Пьесы, диалоги и монодрамы Гришковца - это живые существа, со своим характером и привычками. Да и вообще, они гораздо более живы, нежели жизненны, а если и так, то жизненность их граничит с жизнью бумажных солдатиков – и это вовсе не означает, что истории высосаны из пальца, нет. Просто они несколько отличаются от современных реалий – как ёлка, притрушенная искусственным снегом. Что-то в них есть сказочное и фантастическое, но это отнюдь не мешает произведениям оставаться искренними.
Принято считать, что Гришковец пишет «про нас». Ну, если мы в состоянии настолько тонко прочувствовать струны собственной души, переплетающиеся с космическими нитями, как это делают герои «Планеты» или «Города», то, видимо, с вышеприведённым утверждением следует согласиться. Я бы сравнила книги Гришковца с дождём, который бывает только летом – он проходит почти незаметно, оставляя после себя жемчужные капли на траве и улыбку радуги в облаках, с путешествием в хорошо знакомый городок на электричке – когда всё вокруг свежо и естественно, с ландышами – которые приносит домой папа в самом начале весны и которые наполняют комнату тонким ароматом жизни.

***

Слеза.

И вот ты жил, жил.. жил, жил… и дожил. И вот тебе уже 20 или 25, или 30, или 35, или 40, или 45, или 50, или 55, или 60, или 64 и так далее лет. И ты живёшь, но не чувствуешь себя ни молодым, ни старым. Ты всё время чувствуешь себя… нормальным. Просто вокруг тебя молодые или старые люди, а ты – нормальный. И вот в таком вот возрасте вдруг застал тебя вечер, который лепит лобовое стекло снегом и дождём, и «дворники» не справляются, и от этого все вечерние огни тянутся струями по лобовому стеклу… И ещё ты прищурил глаза, и от этого фонари дают такие длинные-длинные лучи, а между ресниц застряла слеза. И эта слеза – это же самая лучшая линза, самая лучшая оптика для того, чтобы увидеть всю свою жизнь насквозь.
Но ты мчишься по вечернему городу, добавляешь газ и мчишься, гонишь свой автомобиль… Потому что если тебе 20 или 25, или 30, или 35и так далее лет… Должен же быть у тебя к этому возрасту свой собственный автомобиль! И вот ты летишь, а вокруг много-много машин… и вдруг отчётливо, но при этом очень спокойно почувствуешь, что где-то рядом, в этом потоке, с той же скоростью, что и у тебя… мчится твоя смерть.
А как выглядит эта смерть? Это же не какая-то страшная, старая, тощая женщина в чёрных одеждах с косой. Нет, нет. Это нормальный человек, которому тоже 20 или 25, или 30 и так далее лет. Просто у него какой-то свой возраст, и свой период в жизни. И может быть, он просто не проверил тормоза, или, наоборот, проверил, но выпил водки, потому что у него тоже в ресницах застряла слеза, но ему не хочется видеть всю свою жизнь насквозь… И вполне возможно, что вы, точнее ты – смерть для него.
Но ты спокоен. Потому что… а чего бояться? Ведь ты же сам держишь руль своего автомобиля, и вот тебе уже 20 или 25, или 30 и так далее лет. И ты уже много раз спокойно доверял свою жизнь пилотам самолётов, которых ты даже не знаешь, никогда не видел и не увидишь. И диспетчерам… И машинистам. И если к твоим 20 или 25, или 30, или 35 и так далее годам у тебя уже есть дети… Ты приводил их к врачам и отдавал своего маленького человечка этим людям…
Ты спокоен, ты за рулём. И если рядом с тобой, в твоём автомобиле кто-то сидит… кто-то… просто человек, то ты знаешь, что заботишься о его жизни гораздо сильнее, чем о своей. И поэтому ты спокоен. Хотя всегда где-то сбоку, или впереди, или сзади, но рядом и с той же скоростью мчится твоя смерть.
А какая разница, сколько ты прожил - 20 или 25, или 30, или 35, или 40 и так далее лет – это неважно. Тебе ведь кажется, что ты живёшь уже очень давно. Всегда. И на твоём надгробии между датами жизни и смерти будет тире. И это тире у всех одинаковой длины. Вне зависимости от того, прожил ты 20 или 25, или 30, или 35… И, конечно же, это тире будет намного короче, чем те лучи, от вечерних фонарей, которые так вытянула и видоизменила твоя слеза. Маленькая слеза, застрявшая между ресниц.

@темы: Немного Агнии во мне, Рецензии

URL
Комментарии
2010-01-20 в 09:46 

[DELIRIUM]
...я больше не играю со своей душой...
я у него прочитал все... кроме этой книги, что внезапно испарилась из всех магазинов нашего города...
и обе книжки-альбома у меня есть ("Дредноуты" и "одноврЕмЕнно"). когда я его читаю, я не напряжен. он меня не тяготит, но вслед за автором ухватываюсь за какую-то мысль и в голове проскальзывает фраза "а ведь и правда"/ "а может это все и так объясняется" мне очень нравится, что он меня не тяготит, хотя, конечно, читаю и смотрю его по настроению. есть некоторые книги, что читаешь, и понимаешь, что тебе не очень легко читать, тяжелые ощущения и переживания от книги. а у Евгения Ваалерьевича как-то о серьезном легко получается... чаще всего.менее все ж мне с книжкой часто хочется отдохнуть... не легкомысленно, а не сильно обременяюще... но от этого размышления не ставноятся менее глубоки. и хорошо, что он какую-то историю рассказывает, ну как например с Мона Лизой, ее улыбкой и ощущениями от этой картины... просто описывает и ничего не объясняет... а дальше, читатель - прочувствуй сам...а у тебя такое было?, а ведь никак причину и не объяснишь... нужно почувстовать самому.
я, если честно, больше у него люблю не короткую прозу, не расссказы, а романы... и длинные монологи...
сначала действительно думал о нем: как его можно читать? вчитался...
конечно, смотреть его бывает интересснее... нет, пусть это будут две отдельных вещи, не будем их сравнивать: кому-то что-то одно, кому-то что-то другое, а кто-то совмещает и одно, и другое... хотя, конечно, порой с переменным успехом... и с большей или меньшей степенью удовольствия...

   

Истекая временем

главная